Архитектурно-функциональные решения

Донжон Филиппа Августа

Донжон Филиппа Августа
Оценить статью

52По-настоящему оригинальное строение донжона Куси заключается в его втором этаже, предназначенном для сбора гарнизона. Мы попытаемся хотя бы представить, как примерно он выглядел.

Мысленно вообразим себе тысячу военных, собранных в этой ротонде с портиком, расположенным как ложи в зрительном зале, куда редко попадал дневной свет.

В центре — владелец замка, отдающий приказы; воины торопятся по лестницам наверх, поднимают на лебедке вооружение и снаряды через смотровое отверстие в сводах.

Или, например, ночью горит всего несколько ламп, прикрепленных к стенкам портика, кто-то из гарнизона дремлет или тихо беседует, чтоб через отверстие в сводах услышать, что происходит снаружи, услышать призыв к оружию, поспешные шаги защитников по деревянным галереям.

Конечно же, вся эта сцена отличается особой величавостью.

Как бы далеко ни смогло пойти воображение романистов или историков, исследователей местного колорита, им трудно будет даже представить то, что вид этих столь огромных и одновременно столь простых в своих расположениях монументов понятен с первого взгляда.

Мы советуем всем тем, кто любит иногда окунуться в прошлое, поехать посмотреть донжон Куси, ибо ничто не расскажет так о феодализме, его могуществе, нравах, воинственном характере, как этот восхитительный осколок замка Ангеррана.

Норманнские донжоны — это более или менее хорошо защищенные строения, возведенные на хитрости и недоверии; предусмотрено множество мелочей, чтобы сбить с толку нападающих; это скорее логова, чем здания.

В сущности, в этих крепостях нет никакого общего замысла, а только лишь вынужденные хитрости.

Норманнский донжон больше похож на жилище хитрого дикаря; а в Куси уже просматривается методологическая концепция цивилизованного человека, который знает, чего он хочет, воля его очень крепка.

Здесь больше нет действий наугад; крепость построена быстро, в одну строительную кампанию; здесь все предусмотрено, рассчитано, и все это с большим размахом при простоте средств, что весьма впечатляюще для нерешительного человека нашего времени.

Однако уже в XIII веке феодализм начал терять те, если можно так сказать, героические традиции, последний и наиболее крупный образец которых представлял собой Ангерран III. Эти гигантские жилища не могли соответствовать вкусам дворянства, желающего от всего получать удовольствие, политически ослабленного, разоряемого роскошью, борьбой и соперничеством, неминуемо приводящим к концу могущество дворянства.

Великие вассалы Людовика Святого и Филиппа Смелого уже не способны были строить подобные крепости; они не могли решиться проводить свои дни в долгих осадах в этих огромных сводчатых, едва освещенных помещениях, в обществе своих воинов, деля с ними хлеб и еду. Кстати, следует заметить, что норманнский донжон разделен на довольно большое количество комнат; сеньор может жить там отдельно; он пытается отделиться от своих воинов и даже, в случае необходимости, укрыться от измены.

Донжон Филиппа Августа, наиболее полный образец которого нам представлен в Куси, — это последняя крепость, убежище вооруженного отряда, действующего совместно, движимого мыслью единства действия.

Это цилиндрическая башня; только эта форма плана показывает систему обороны, идущую из центра, который является командным, а далее распространяется в зависимости от необходимости и, образно говоря, распадается на лучи.

Таким образом, видно, как здесь у нас, в полный разгар феодализма, пробивается принцип военной силы, который заключается, прежде всего, в единстве командования и в вере солдат в своего главнокомандующего.

И этот принцип, который так отлично уяснил и применил на практике Филипп Август, этот принцип, принятый несколькими великими вассалами в начале XIII века, отвергается феодализмом, как только распространяется и привлекает к себе силы страны монархическая власть.

И только памятники навсегда сохранят след той эпохи, которая их воздвигла.