Post Type

Религиозные ордена XI века

Оценить статью

WestminsterAbbey000011Картулярий аббатства изобилует подобными хартиями; более 40 пап в разные периоды подтверждали или расширяли церковные привилегии монастыря. В 1025 г. Гален, епископ Макона, писал архиепископу Лионскому, которому он подчинялся, что аббаты и монахи Клюни нарушают порядок, установленный в Церкви с самого Ее рождения, тем, что не подчиняются обычной юрисдикции своего епископата». Настоятель Клюни долго противился изменению заведенного порядка, но получил порицание и был вынужден подчиниться. Еще не наступили времена, когда папский престол мог отстаивать привилегии, которые он предоставлял; однако этот первый пример борьбы с епископской властью объясняет те узы солидарности, которые возникнут между Клюни и Римом несколькими годами позже.

Гуго, преемник Одилона, уже в двадцать лет был приором одного из монастырей, входящих в конгрегацию, и в те времена одним из тех, к кому он питал дружескую привязанность, был некий монах по имени Гильдебранд. Впоследствии Гуго, сын Далмация, фа-фа де Семюр-эн-Брионнэ, возглавил Клюни, а тот самый Гильдебранд взошел на папский престол под именем Григория VII. Оба этих священнослужителя полагали одним из величайших принципов духовную независимость Церкви и в те сложные времена, еще недалеко ушедшие от эпохи варварства, неустанно прилагали усилия для его установления. Так, Григорию VII удалось одержать верх в борьбе с Генрихом IV только лишь благодаря возросшему влиянию общественного и религиозного мнения, и хотя сам он умер в изгнании, он все же оставил непоколебимыми основы папского престола; в то же время святой Гуго сумел остаться другом обоим соперникам, противостояние которых продолжалась в течение всего XI века.

Он явился воплощением истинного духа монашества, достигшего своего апогея, и в этом веке именно монашество, благодаря своему единству, независимости, просвещенности и упорядоченности в управлении, было единственной силой, способной привести мир к цивилизованности. И тем, кто осуждает бенедиктинцев за владение несметными богатствами, за их владычество в мире, за миссионерство и всемогущество, которое они стяжали, следует задуматься: кому возможно было передать все эти материальные и духовные богатства с большей пользой для человечества?

В руки светских феодалов, этих бесконечно раздираемых распрями, воинственных, невежественных варваров; в руки народа, еще не осознавшего себя таковым; королевской власти, чье сомнительное тогда могущество опиралось то на светских сеньоров, то на епископов, то на население городов? Смогли бы они объединить все жизненные силы страны, направить их действия так, чтобы они приносили пользу, сохранить их и передать невредимыми потомству? Однозначно нет. И лишь члены религиозных орденов, те, кто обрекали себя на безбрачие, были объединены единым законом, связаны нерушимыми и священными обетами, основанными на милосердии, только они в тот период становления нации могли спасти цивилизацию, взять на себя заботы и о великих мира сего, и о простолюдинах.

В XI веке религиозные ордена приобрели огромное влияние и власть, подчинявшуюся только духовному главе, прежде всего потому, что и правители, и народ интуитивно осознавали необходимость подобной опеки над ними, без которой все снова обратилось бы в хаос. На самом деле в Европе XI века существовало всего два сословия: военное и религиозное; а поскольку в нашем мире духовные силы всегда главенствуют над материальными, особенно когда те раздроблены, то и монастыри обрели больше влияния и богатств, чем замки; на их стороне было и народное мнение, ибо под сенью монастырей народ мог заниматься ремеслами, обрабатывать поля в большей безопасности, чем под стенами феодальных крепостей; в них он обретал утешение в духовных и телесных страданиях и всегда мог прибегнуть к живительной силе молитвы и милосердия; здесь было убежище для страждущих душ, сюда шли с покаянием, утраченными надеждами, здесь трудились и размышляли, получали исцеление сердечных ран, утешение для слабых и бедных; в то время как в миру главным условием выживания были высокий рост, тяжелая рука и могучие плечи, способные носить воинские латы.

Веком позже Петр Достопочтенный, обращаясь к Святому Бернару, дает лучшее, чем мы могли бы сделать, объяснение происхождения богатства Клюни. «Все знают, — говорит он, — каким образом светские хозяева обращаются со своими рабами и слугами.

Они не довольствуются обычной службой, которую положено для них выполнять; но требуют без всякого милосердия все больше и больше благ и прислуги. И оттого всякий раз, когда им вздумается, и не реже чем 3-4 раза в год, они, помимо обычного оброка, нагружают их бессчетными поручениями, тяжелой и невыносимой работой.

А потому мы видим, как люди оставляют свою землю и уходят в другие места. Но хуже того! Доходит до того, что людей продают за деньги, а ведь сам Господь Бог искупил род людской ценой своей Божественной крови!

Иное дело отношение монахов. Они требуют выполнения лишь того, что положено по долгу и закону, работы лишь для поддержания насущных нужд; не обременяют незаконными поборами, не навязывают невыносимой ноши; тех, кто нуждается, они питают из своих средств.

Они обращаются со всеми не как с рабами или слугами, но как с братьями… Вот почему монахи считаются лучшими, чем миряне, хозяевами».