Архитектурно-функциональные решения

Хор собора Мана

Хор собора Мана
Оценить статью

4План хора собора в Шартре (1220 г.) не делает чести своему архитектору: здесь наблюдается несоответствие между полукружием и параллельными травеями алтарной части. Расположение в пространстве колонн второго обхода неплотное, своды соединены довольно неудачно, и, несмотря на большое расстояние между осями колонн второго обхода, необходимо было, однако, сделать внутренние опоры ближе друг к другу.

Однако здесь появляется то расположение, от которого архитекторы XIII века уже не отказываются, начиная приблизительно с 1220 года.

Действительно, здесь мы видим, как внутренние колонны апсиды приобретают меньшее значение, чем колонны параллельных травей.

Впрочем, это было действительно хорошо продумано.

Опоры, расположенные ближе друг к другу и поддерживающие лишь одну нервюру большого свода, уже не должны были быть такими же массивными, как более отдаленные в пространстве опоры параллельных травей, принимающие подпружную арку и нервюры больших сводов. Хор собора Мана, современник хора Шартрского собора, представляет собой гораздо лучший вариант устройства. Своды двойного обхода напоминают конструкцию сводов в Бурже, но соединенных более искусно. Здесь капеллы большие, глубокие, между ними оставлено свободное пространство под окна для освещения двойного обхода. Как и в Бурже, эти два обхода не равны по высоте, а над внешним, более низким, возвышаются трифорий и окна, освещающие внутренний обход. С 1220 по 1230 год алтари соборов, окруженные двойными обходами — редкость, в то время довольствовались простым обходом, а радиальные капеллы стали приобретать большую значимость.

В первоначальных готических церквях, как, например, в Руанском соборе, алтари имеют только один обход, число капелл ограничено, что дает возможность сделать между ними оконный проем в наружной стене. Здесь мы видим своды, соединенные по системе, мало используемой в то время. Между капеллами в обходе большой треугольник ABC разделен аркой, соединяющейся с замком стрельчатых нервюр. Этот способ возведения свода на пяти точках опоры, но при этом соответствующего принципу готического свода, сложнее, чем тот, что использовался в соборе Парижской Богоматери. В боковом нефе хора собора в Осере была использована та же система сводов, причем еще более искусно.

К середине XIII века в церквях с обходом, огибающим алтарь, и радиальными капеллами, отказались от сохранения окон между капеллами. Последние сильно приближаются друг к другу и оставляют между собой только утолщение контрфорса, принимающего аркбутаны. Эти капеллы, как и все апсиды, окончательно принимают на плане многоугольную форму — гораздо более надежную и менее сложную в возведении. Круглые капеллы были пережитком романской традиции, который должен был исчезнуть, как и все другие. На примере плана хора собора Бове который строился с 1240 по 1250 г., можно увидеть, насколько упрощалось воплощение замыслов по мере того, как готическая архитектура решительно продолжала развивать свои собственные принципы строительства. А также насколько архитекторы XIII века старались освободить внутренние части религиозных сооружений от различного рода препятствий, и как они жаждали получить широкие пространства и, как следствие, уменьшить количество и толщину опор.

Позже в XIV веке была воздвигнута аббатская церковь Сент-Уан, которая собрала в себе самые простые признаки религиозной готической архитектуры: неф без капелл, трансепт с боковым нефом, хор с обходами и радиальными капеллами (по центральной оси — увеличена), башня на трансепте и две колокольни на фасаде. Начиная с XIV века архитектура религиозных сооружений становится практически единообразной на всей территории, находящейся в подчинении королевской власти. Проекты создаются в соответствии с размером зданий и соблюдением внутреннего устройства и способа построения, принятого в конце XIII века.

Только в деталях — в декоре, в профилях лепного орнамента — присутствуют некоторые различия. Что касается религиозной архитектуры, XIII век сделал столько, что практически ничего не оставил грядущим векам. Войны, которые сотрясали Францию в XIV и XV веках, не позволили начать строить здания, равные по значимости крупным соборам.

Религиозные сооружения, полностью построенные в XIV веке, достаточно редки, еще более редко встречаются сооружения, построенные в следующем веке. В то время либо довольствовались завершением начатых церквей, изменением первоначального устройства церквей XII и XIII веков либо их реставрацией и расширением. Лишь в конце XV века и начале XVI, когда Франция начинает восстанавливать утраченное могущество, религиозная архитектура получает новый толчок, но готическая архитектура, хотя и ослабленная, все еще существует.

Завершается строительство многих крупных соборов, большое число небольших церквей, разрушенных во время войн или из-за своего ветхого состояния, долгое время заброшенных, перестраиваются и восстанавливаются. Но вскоре Реформация прекратит это движение, а войны, пожары, грабежи снова станут разрушать или повреждать большинство едва восстановленных религиозных сооружений. Когда в конце XVI века воцарилось спокойствие, Ренессанс стер последние следы былого национального искусства. И если еще долгое время при построении религиозных сооружений безоговорочно следовали устройству французских церквей XIII века, то сам дух, который вдохновлял их строительство, уже угас.

Снова возникло стремление применить формы античной римской архитектуры, которую знали недостаточно хорошо, к системе строительства готических церквей. Именно под влиянием этого неопределенного намерения была начата и завершена крупная церковь Сент-Эсташ в Париже. Это непродуманное и плохо построенное сооружение представляет собой хаотичное нагромождение архитектурных деталей без какой-либо связи и гармонии; нечто похожее на готический скелет, одетый в римские лохмотья, сшитые вместе, как лоскутное одеяло.

Жизненная сила религиозной архитектуры, рожденной под покровительством королевской власти во Франции, была такова, что ее общие черты сохранялись вплоть до прошлого века. Планы оставались готическими, высокие своды по-прежнему поддерживались аркбутанами. Но эта внебрачная архитектура была поражена бесплодием. Архитекторы, судя по всему, больше озабочены размещением римских ордеров в своих памятниках архитектуры, нежели усовершенствованием системы строительства или поиском новых сочетаний.

Воплощение замыслов становится тяжеловесным, грубым и претенциозным одновременно. Однако мы должны отдать должное мастерам XVII века, которые сумели сохранить в своих религиозных сооружениях особое величие, сдержанность линий и чувство пропорций, которые не встречаются больше нигде в Европе в это время. В то время как в Италии архитекторы предавались самым невероятным сумасбродствам, самому изощренному распутству вкуса, во Франции возводили церкви, которые в некотором роде представляют собой настоящие шедевры стиля, несмотря на то что совершенством считали лишь сооружения античного или современного Рима.

Это предпочтение зарубежного искусства и мастеров, особенно итальянских, пришло с Ренессансом и покровительством, которое монархи предоставляли всему тому, что шло из-за рубежа. Монархия, во многом обязанная своей славой и могуществом французским мастерам и ремесленникам, их работе и таланту, с XII по XVI век стремилась навязать свои заимствованные вкусы французской нации, забыв о своих истоках. Пожелав управлять искусством, двор задушил талант и гений галло-романского народа. Покровительство должно быть ненавязчивым, чтобы не смущать искусство, которому для создания оригинальных произведений требуется полная свобода.

Во времена Людовика XIV архитекторы, проявлявшие наибольшие способности, отправлялись в Рим под академическое руководство. Там они неизбежно теряли смелость подхода, ту природную оригинальность и экспериментальный подход, который отличал прежних мастеров. С папками, полными готовых проектов, собранных достаточно беспорядочно и без какой-либо критики, эти архитекторы возвращались в среду рабочих, которая когда-то была частью их самих. Королевская власть Людовика XIV отдалялась от сельского населения, приближая феодальную знать ко двору, чтобы ослабить влияние, против которого ее предшественники столько боролись.

Она равным образом отдалялась и от жителей крупных городов, желая держать у себя под рукой и подчинять своему вкусу искусство. Считалось, что таким образом королевская власть достигает политического и интеллектуального единства монархии и народа, но начиная с XII века монархия со своим окружением, включая зодчих, отделялась от населения страны. Таким образом, уроки прошлого были полностью забыты. Так, Боссюэ, который писал историю с величием пророка, способного заглянуть в будущее, не нашел иных выражений, кроме пренебрежительных, относительно нашей старинной религиозной архитектуры, не поняв ни ее смысла, ни духа.