Заха Хадид - возрождение Британской архитектуры

Энергетическая искра

Энергетическая искра
Оценить статью

thumb (1)Нельзя не отметить еще одно событие, пусть даже и не самое по времени новое. Вроде бы, не такое уж крупное — по сегодняшним международным меркам Хадид, оно в прямом смысле знаковое в биографии архитектора. В самом начале 2005 года определилась еще одна победа — в конкурсе на проект нового здания Архитектурного фонда в Лондоне. Новый центр архитектуры. Тут величина объекта роли не играет — главное, для кого он и где.

Архитектура очень в духе Хадид, но все равно поражают мощные сшибки противоборствующих начал. Неудобный — незначительный по размеру и остроугольный по конфигурации — участок (ей не привыкать) на косом пересечении улиц, типичная урбанистическая периферия, однако предложенная архитектура своим порывом и направленной инерцией захватывает все окружение, сообщает ему мощный энергетический импульс. Не по форме, конечно, по сути напряженности архитектуры на ум однозначно приходит К. Мельников. Поражает несводимость этой самой энергетической искры, мгновенного электрического разряда и чудовищной тяжеловесности несущей и определяющей внешний вид монолитной конструкции — брутальной, массивной, гипертрофированного масштаба. В основе своей линейная, мощная форма трижды конвульсивно сжимается, ломается и упруго распрямляется — уже в иных направлениях пространственной трехмерности. Эта конвульсивность тяжелого массива охватывает собой невесомость лаконичного стеклянного атриума внутренних циркуляции — пространства выставок и коллективных мероприятий, офисы, разумеется, бар. Прозрачность, проницаемость призваны акцентировать публичность и открытость новой институции. Почти кубическая безмятежность формы и сама беззащитность хрупкого стекла остро оттеняют тяжелый молниеподобный зигзаг вздыбленной материи, массы рвущейся, устремляющейся в пространстве. Неудержимый в своей тяжести взлет, неистовый порыв — он-то и подхлестывает динамизм всего остроугольного уличного пересечения, как бы увлекает за собой по диагонали все окружение, квартал. Все сокрушающий в своем порыве тяжелый ледокольно-острый угол — где-то там, в опасном верху, буквально зависает над головой — уже знакомое грузное парение Хадид, энергичное и неправдоподобное. Мгновенно отлилось и имя собственное — Утюг, летящий Утюг Захи. Посмотрим, удержится ли…

Первая премия, реализация — можно только представить, как сияли глаза во время благодарственного спича. Точно определили — «лучилась счастьем». Под напором искренности дрогнула традиционная чопорность официальных мероприятий. Настрой задали воспоминания молодости — студенческие эскапады с выпивкой (именно здесь, в Саутворке, на берегу, «на расстоянии брошенного камня» от будущей постройки), бесконечные розыгрыши, «гэги» и ночные забавы и треп-треп — насквозь, до утра. А теперь вот — торжественное вручение.

Состояние восторга и своего рода опьянение более чем объяснимо. Свершилось, наконец, о чем всегда мечталось, или уже даже перестало мечтаться — будет постройка в самом Лондоне. В городе, где она живет десятилетия и где так долго ее третировали как профессионала, не говоря уже об аспектах личных. И объект в этом плане особый — для профессии, коллег, от которых обычно ничего кроме недоброжелательства и шпилек-колкостей не дождешься. Тут уж если выиграла, так действительно выиграла, без каких-либо снисхождений и сантиментов — по гамбургскому счету. По самой высшей мерке и с большой буквы — одним словом, Виктория!

После трех десятилетий работы Заха Хадид продолжает переступать табу и раздвигать пределы. Прежде всего ревизует самое себя, собственные установки — как и всегда у нее бывало. Все, казалось бы, охватившая и в себе растворившая флюидность архитектуры, похоже, начинает сдавать позиции, утрачивать главенство. В ее всеобщем разливе как бы вылепливается, отстаивается и крепнет линия граненых, часто «грозящих опрокинуться» призм. Тренированный глаз различит эту линию уже в эскизах Панкрас-лейн для Сити. Розенталь-центр — очередной шаг. Уже демонстративно заваливаются косые стены в Вольфсбурге. Вообще, можно сказать, тенденция латентно существовала начиная с Витры, а теперь выбивается на первый план. В новейших проектах все отчетливее эстетика «падающих параллелограммов», этакой гранености кренящихся кристаллов — в сплошь флюидной Опере в Гуанчжоу как бы изнутри грозно нависают косые грани. В различных вариантах проявляется тенденция в Казино Базеля, Музее транспорта в Глазго, высотных и многоэтажных композициях, в том числе и для Москвы. Нарочито заострена она в университетской библиотеке Севильи. Да и Лондонский Архитектурный фонд в характере своих форм явно устремлен туда же — в заостренном своем развороте. А Музей в Кальяри — опять бешеный всплеск текучести, может быть, один из самых впечатляющих, хотя и здесь уже ощущаются где-то в глубинах опорные «косые геометрии». Похоже, Заха Хадид запускает новую траекторию — широтой жеста и безумием порыва. Она воистину гений на ниве арт-провокаций. Как и прежде, славят пророка и хулят смутьяна — за дерзость. «Восхищение, — писал Ромен Ролан, — вот достойное вино для благородных умов». Насладимся же им сполна.