Заха Хадид - возрождение Британской архитектуры

Иные «пики», или золотое десятилетие Захи Хадид

Иные «пики», или золотое десятилетие Захи Хадид
Оценить статью

Sunrise_Tower_04Помянутый проект Национального центра современных искусств в Риме, выигравший в 1998 году Первый приз и право реализации, относится к особой группе, где автор вдохновляется уже не природными, естественными ландшафтами, но рукотворными, урбанистическими — многоуровневыми развязками автобанов, строительными нагромождениями, прорезающими друг друга полотнами мостов. Гипертрофия образа скоростной развязки — в проекте расширения Музея королевы Софии в Мадриде, 1993 год — этакое безумие многоярусных змеевидных пересечений, бетонный «танец с лентами». В значительно большем по масштабу римском проекте, начатом реализацией в 2003 году, пожалуй, столь же драматически экспрессивном и динамичном, все же несравненно больше структурной упорядоченности, хотя эксплуатируется тот же образ пересекающихся фривеев и еще один, совершенно не урбанистический и не архитектурный вообще, но трудно отделаться от впечатления — очень похоже — несколько гигантских разводных и гаечных ключей, положенных и рядом, и друг на друга. При этом надо отдать должное — изгибы и наложения этих как бы великанским гребнем расчесанных полос рождены строгой аналитикой схем движения в будущем музее и на обширной городской территории, отведенной под строительство после сноса армейских казарм. Это в равной степени как решение ученого, так и романтическая фантазия художника. Особенности экспонирования современного искусства и, соответственно, функционирования музейного комплекса увязаны с контекстуальными особенностями участка. Сама Хадид называет проект «урбанистической прививкой» разномастной застройке, окружающей со всех сторон полигон. Создается не здание и даже не их совокупность, но, пользуясь определением автора, квазиурбанистическое поле, сетчатая и пористая структура, среда, резонирующая с окружением и напитанная атмосферой авангардного искусства, для которого и создается музей — особый мир, чтобы в него войти, погрузиться и отрешиться от всего иного.

Нечто сходное по структурному подходу развивает проект Управления производством BMW в Лейпциге, Германия, конкурс выигран в 2002 году, вслед за чем сразу начато строительство. Некие огромные решетчатые мосты, «расчесанность» полос, губчатые и как бы сотовые структуры поверхностей, изогнутых и под углами пересекающихся в своем стремлении «к» и еще более — «от» главного здания с его пространствами «размытого» низа в контрасте с «массивным» верхним ярусом — здесь «нервный узел» всего комплекса, сюда и отсюда стремятся потоки — информационные, человеческие, производственные. «Это уже не архитектура повтора предварительно заданных форм. В большей мере это архитектура органики, способная адаптироваться, преобразовывать себя в соответствии с особенностями места, ориентировать себя в разнообразных направлениях доступа, откликаясь на сложные совокупности условий и интегрируя все в единое бесшовное целое. Это стало возможным благодаря криволинейности морфологии, которая включает множество форм и направлений без расчленения целого на фрагменты», — считает Хадид.

Хотя она не водит машину, предпочитая такси или езду с собственным шофером, она считает себя большой фанаткой BMW потому с таким энтузиазмом — с радостью, как говорит сама — отнеслась к заказу из Лейпцига. Считает это счастливым случаем реализовать давно вымечтанную динамичную, подвижную архитектуру. Силовое поле и пучки слепящих лучей, брызги, вспышки света, сияющая элегантность кривизны — так, в терминах автомобильной эстетики, видела Хадид свой проект. «Меня интересует устремленность транспорта, движение вообще меняет восприятие». Поэтому она продемонстрировала в очередной раз не только свою виртуозную манеру, типичное для нее струение линий. Чтобы производитель убедился, что действительно архитектура имеет цель помочь в реализации его продукции, «мы запроектировали даже систему конвейерных лент, беспрестанно движущих блестящие корпуса автомашин сквозь пространство…

Возможно, постройки для автоконцернов — это в самом деле новые «кафедралы техники», ибо всякий раз они демонстрируют все новые чудеса. Ведь машина — это фетиш, а не просто средство передвижения. В новейший моделях BMW, Мерседеса и, возможно, Ламборджини есть несомненные созвучия с моей архитектурой. Трудно сказать, какая марка лучше». Для себя лично она приобрела «Смарт» и находит его превосходным — он сделан достаточно элегантно. Самый последний дизайн автомобилей в отношении манипуляций с поверхностями настолько изысканно органичен, что подобное просто невозможно припомнить прежде, считает Хадид. Наш проект, говорит она, репрезентирует современность, скорость, энергию и элегантность — определенную легкость — все это связывают и с продукцией BMW. «Я полагаю, заключает Хадид, — что фирма понимала, что между BMW и моей работой есть параллели».

Сегодня объект уже построен, введен в действие. Что сказать — не просто впечатляет, можно сказать — грандиозно. Представительный масштаб, столкновение структур, материалов и общая захватывающая дух пространственность внутри, открыто демонстрируется мощь новейшей техники, переведенной средствами архитектуры в разряд искусства — столь типичная для Хадид грозная красота, есть даже обещанная конвейерная лента, бесконечно струящая череду сверкающих машин… И все же, все же — если положить руку на сердце — в проекте было как-то интереснее и ожидалось чего-то большего (хотя в действительности — куда уж больше!). Это какое-то роковое свойство новейшей архитектуры — мы уже обсуждали эту особенность — оказываться в натуре ощутимо, скажем так, скромнее, чем в проекте. А было ведь наоборот. Взять хоть Парфенон, хоть Пантеон, особенно первый, — если представить чертежи его фасадов — не только простота, но и тоска в общем-то. Вспомним скромные чертежи Корбю, а уж проекты Гропиуса и тем более — Миса, особенно на вершине его славы — вообще ничего впечатляющего — бог в деталях! Они умели представить предстоящее магическое превращение, умели оттачивать замысел в натуре. Нынче же все наоборот… Какие проекты! Но если мы договорились, что архитектура живет и прирастает рисунком и именно в рисунке разворачиваются новые горизонты, следует верить и с надеждой ожидать, что нынешние ошарашивающие изображения — это обещания грядущей архитектуры непредставимых сегодня уровней воздействия. Посмотрим…