Заха Хадид - возрождение Британской архитектуры

Образы глубокого геологического разлома

Образы глубокого геологического разлома
Оценить статью

897Образ глубокого геологического разлома, каньона вызвал к жизни острую архитектуру Музея Брандхорста в Мюнхене, Германия, 2002 год. Изогнутая в плане и неравномерно скошенная диагональная щель пересекает прямоугольный блок и ориентирована на Пинакотеку-модерн С. Браунфельса. В драматически рвущемся к небу гулком каньоне переброшены характерные разнонаправленные балки-переходы, уходящие в черноту больших и косо вырезанных проемов в стенах. Скупые фасады оттеняют пластическое буйство этого полуинтерьерного пространства. Можно лишь сожалеть, что проект не получил Первой премии и никогда не будет реализован — впрочем, не только рукописи не горят, проектные идеи тем более не исчезают. Образ ущелья-каньона еще будет встречаться на нашем пути.

Экстремальный вариант экспериментирования с ландшафтом рельефом в генплане «научного района» Виста в Сингапуре, 2001 год. Здесь не архитектура сообразуется с рельефом, но сама она — массой городской застройки — формирует новый квазиприродный ландшафт с активным рельефом. На территории 190 га развиты и взаимодействуют все виды функциональной активности — наука и производство, жилье, отдых, обслуживающая и транспортная инфраструктура в расчете на 50 тыс. жителей и 70 тыс. приезжающих на работу. Методика проектирования «скульптурная» — в вибрирующей поверхности буквально вырезаются участки парков и площадей, ущелья улиц. Слово автору: «Это не формалистический экзерсис, но способ реорганизации пространства… Впервые развита концепция искусственных ландшафтных формаций для артикулирования целого городского района. Преимущества такого острого решения разительны. Мягкое перетекание подобных дюнам макро-урбанистических форм рождает ощущение пространственной цельности, редкое в современном большом городе. Регулирование высоты застройки есть обычная и легко нормируемая планировочная процедура. Однако мощный эстетический потенциал, дремлющий в этом ординарном планировочном инструменте, никогда раньше не использовался. Необычайная степень эстетической согласованности и единства достигается смыканием крыш зданий в единую мягко модулированную поверхность… Разнообразие строительных объемов… организовано магией объединяющих сил… Огромно преимущество работы с «естественной» геометрией в сравнении с точной геометрией Платона. Форма «свободна» и потому более податлива на любой стадии развития, в то время как Платоновы формы (квадраты, окружности, точные оси и т.п.) слишком однозначны и потому уязвимы последующими изменениями и приспособлениями. Предлагаемая естественная морфология не менее закономерна и внутренне цельна, чем Платонова система, но несравненно более гибка и всегда мягко включает адаптацию в систему естественной красоты».

Рукотворные квазиприродные формации проявляют свои преимущества не только в общих урбанистических масштабах. «Ландшафтные аналогии» в равной степени эффективны и для микроэлементов городской среды. Так, в узлах функциональных напряжений типа пересечений транспортных и пешеходных потоков предусматриваются поднятые на высоту пяти метров над уровнем улицы плоскости — плазы и мягко наклонные рампы, сходящие террасами в окружающие пространства города, спусками с лестницами, в том числе сквозь прилегающие здания, обеспечивая высокую проницаемость среды. Удвоение уровней развязывает многие «узкие места» города. Ландшафтные артикуляции типа мелких долин и пологих всхолмленностей создают «естественные» места для неформальных скоплений жителей, коллективных мероприятий на открытом воздухе — все это без специальных устройств, загромождающих пространство. В искусственном рельефе люди размещаются самым естественным образом.

Получивший на конкурсе Первую премию, проект был выставлен на Венецианском биеннале-2002. В сопровождающем тексте акцентировалось, что интерпретация «пространственного репертуара и морфологии природных ландшафтов» всегда была темой Хадид, начиная с гонконгского Пик-клуба с его «продуктивными аналогиями… с геологическими формами». Проект Виста важен еще и потому, что раскрывает концептуальную урбанистичность всего корпуса проектирования Хадид. «Люди начинают постигать, что мои проекты всегда о городе, а не об объекте… Все еще полагают, что большие градостроительные проекты, генпланы — все это имеет мало отношения к собственно архитектуре. Я считаю, что все это непрерывность, все эти материи неразрывно связаны. Моя цель — реализовать идею совокупности и флюидности в большом градостроительном масштабе. Мы пытались достичь этого в серии конкурсов, но еще не выиграли нужных. Очень близко к этой общей идее подходит римский проект, но архитектурно он все еще музей, составленный из отдельных элементов».