Заха Хадид - возрождение Британской архитектуры

Проектная методика Хадид

Проектная методика Хадид
Оценить статью

Sunrise_Tower_03Энергичная эксплуатация исследовательских и формопорождающих возможностей графики, рисунка как раз и составляет суть и особость ее проектного метода, где все – вопреки общепринятой очередности, рационалистическим моделям взаимодействия целей и средств. Не свойства объекта предопределяют манеру его изображения, наоборот — графическое варьирование порождает эти свойства, саму форму объекта. Это уже даже не «форма определяет функцию» — к такому раскладу профессиональное сознание притерпелось, но проектные средства — форму, а через нее и функцию, чаще всего ее «разворачивая» и обогащая. В сцеплении проектных средств, пространственных и артикуляционных представлений и функциональных программ роль инициирующего начала, первотолчка принадлежит, и это только кажется парадоксальным, именно рисунку — опять та же смущающая диспозиция целей и средств. Поиск идет от поверхности к сущности. Воистину, средства идут впереди целей. Только нужно разобраться, что есть что — уточнить взаимодействия.

Слово Патрику Шумахеру, сподвижнику, многократному соавтору. Его свидетельства — ключ к постижению проектной методики Хадид. «Экспериментирование достигало некой черты, за которой отличия формы и содержания в рисунках и полотнах уже нельзя было установить. Вопрос, какие особенности графических манипуляций в большей мере связаны с манерой представления, чем с представляемым объектом, оставался без ответа. Была ли сама архитектура скрученной, согнутой, раздробленной и взаимопроникающей в своих частях, или было это лишь аспектами множественности точек восприятия перспектив рыбьего глаза? Ответ гласит: в растянутом процессе и в результате длительной последовательности проектирования атрибуты графики постепенно преобразовывались в реализуемые пространственные атрибуты… Эти диковинные шаги, выглядевшие так странно, можно сказать — по-сумасшедшему, будучи, однако, серьезно рассмотрены в контексте проектного процесса, расширяли, оказывается, композиционный выбор на стадии предметного оформления сложных функциональных программ… То, что вначале воспринималось неслыханным нарушением логики, было на самом деле частью развитого репертуара нюансирования пространственной организации и артикулирования форм…».

В уникальном проектном процессе, изначально сфокусированном даже не на форме как таковой, а на самих по себе графических манипуляциях и процедурах, но в конечном итоге направленном в сторону реализации, проблемы функции, понятным образом, не снимаются ни в коей мере, но на первых этапах решительно «откладываются». Конкретное использование и сам пользователь, по Шумахеру, «берутся в скобки» во имя свободы графического экспериментирования, которое высвечивает иные уровни, в том числе и функционального решения. «Разумеется, первоначальное умножение пространственных концептов и формальных техник в наибольшей степени происходит в условиях отсутствия функциональных ограничений. Это raison d’etre многих протагонистов сегодняшнего неоавангарда. Но рациональность подобной практики…, ценность формальных инноваций связана прежде всего с надеждой, что формальное обогащение даст больше возможностей, гибкости и для пространственной организации, и артикулирования развивающихся жизненных процессов… Формальные инновации заслуживают признания, лишь когда имеют статус «отсроченного потенциала» еще более высокой функциональности». Примечательный ход «откладывания» функций дает «формалистке» Хадид в конце концов шанс, возможность выступать с развернутыми инициативами уточнения исходных функциональных программ. И, как правило, это обеспечивает успех. Что же получается в итоге — опять-таки сами по себе графические манипуляции активно влияют на решение, в известном смысле все определяют.

Естественно, эта начальная экспериментально-поисковая стадия графического варьирования оказывается самой важной, ее Хадид именует «исследовательской», или «теоретической», и полагает чуть ли не единственным собственно творческим этапом — остальное механические процедуры, проектная рутина. Здесь же не жаль времени, увы, заказчик за это не платит, хотя на самом деле — это все для него, меланхолически замечает она. Именно в «исследовательской фазе» включаются многие нетрадиционные механизмы, общим основанием которых выступает интуиция — отключенное сознание, неотчетливые ощущения, темные прозрения. Постигать творчество Хадид — воистину вглядываться в бездну, глубины подсознания, нечеткие в очертаниях, обманчивые — может повернуться так, а может этак. Тем не менее, именно радикальная иррациональность и произвольность манипулирования ведут, как формулирует Шумахер, в конце концов прямо к цели. Считающееся нормой, шаг за шагом проясняющее рациональное движение замещается спонтанными выбросами энергии, изначально не поставленным под контроль бесконечным умножением вариантов, репродуцированием мутаций. (Шумахер называет Хадид «абстрактной машиной размножения вариантов», «живым мотором мутаций»). Аналогии неохватно расширяют репертуар и вариативность форм. Мощно работает коллажирование, столкновение разного порождает эффект синергии — новые сущности, смыслы, энергии далеко выходят за рамки исходной суммы.